Мне нравится тема с переодеванием, я еще в детстве часто просила одевать меня мальчиком. Для Верхних женщин это архетипическая история.

То есть не «девочка притворилась мальчиком», а женщина, которая входит в мужской мир через равенство, общее дело, риск, ум, силу характера.

На эту тему есть и сказки, и фильмы. Переодетая мужчиной женщина становится для героя не добычей, не украшением, не наградой, а товарищем по дороге, боевым другом. И именно поэтому его чувство к ней рождается не из желания обладать, а из уважения.

Верхняя женщина часто появляется и проявляется именно так: сначала как фигура силы. Не «посмотри, какая я женственная», а «посмотрю, выдержишь ли ты меня рядом». Она может быть в мужской одежде буквально или символически: в броне, в профессии, в жёсткости, в самостоятельности, в способности не просить защиты там, где другие давно бы начали очаровывать или плакать. Её женственность не выставлена на витрину, она спрятана глубже, потому что доступ к ней надо заслужить.

Герой сначала дружит с ней, потому что не видит привычного сценария соблазнения. Он расслабляется. Не играет в завоевателя и не давит мужской ролью. И в этой дружбе проявляется главное: способен ли он видеть в женщине не только тело, но личность. Это проверка не для неё. Это проверка для него. Потому что Верхняя женщина не хочет быть той, которую по инерции мужского либидо захотели случайно. Ей важно быть распознанной.

Момент узнавания — когда он понимает, что перед ним женщина, — всегда сильный. Потому что его влечёт уже не просто «женское». Его влечёт власть, собранность, ум, тайна, внутренняя вертикаль. Он вдруг видит, что та, кого он уважал как равного, ещё и желанна. И это ломает примитивную схему: сначала сексуальность, потом интерес. Здесь наоборот: сначала уважение, а потом удар в сердце.

Поэтому этот сюжет так типичен для Верхних женщин. Их не раскрывают через беспомощность. Их раскрывают через маску, дистанцию, испытание и позднее узнавание. Сначала она — соратник. Потом — загадка. Потом — женщина, перед которой уже невозможно стоять как перед обычной возлюбленной. Потому что он успел увидеть её силу до того, как увидел её мягкость. А это совсем другой уровень привязанности.

«Двенадцатая ночь» Шекспира: Виола переодевается юношей Цезарио, служит герцогу Орсино, становится его доверенным лицом, почти другом и посредником в любви. А потом раскрывается, что этот «юноша» — женщина. Классический мотив: сначала ум, служение, близость без сексуальной игры, потом узнавание женской природы.

Сначала он видит в ней равного. Потом узнаёт женщину — и прежняя схема желания ломается.

«Мулан»: девушка входит в мужской воинский мир под видом мужчины, проходит испытание дисциплиной, храбростью и стратегией. Мужчина рядом видит сначала бойца и равного, а уже потом женщину. Это очень верхний сюжет: женственность приходит после силы.

Мулан как архетип Верхней женщины: сначала сила, дисциплина и равенство, потом женственность.

«Орлеанская дева», образ Жанны д’Арк — мощный мифологизированный сюжет. Девушка в мужской броне входит в поле войны, власти и религиозной миссии. Её воспринимают не как объект желания, а как знак силы. Для Верхней женщины это почти чистый архетип: броня вместо платья, миссия раньше соблазнения.

Жанна д’Арк как архетип Верхней женщины: броня вместо платья, миссия раньше соблазнения.

«Как вам это понравится» Шекспира: Розалинда переодевается юношей Ганимедом и общается с Орландо как мужчина с мужчиной. Он говорит с ней свободнее, чем говорил бы с женщиной, а она фактически тренирует его в любви. Верхний мотив в чистом виде: она ведёт игру, управляет дистанцией и раскрывается только тогда, когда сама решает.

Розалинда как архетип Верхней женщины: она ведёт игру, держит дистанцию и раскрывается только тогда, когда сама решает.

«Гусарская баллада» — почти идеальный вариант этого архетипа. Шурочка Азарова входит в мужской военный мир не через кокетство, а через риск, дерзость и способность держаться наравне с мужчинами. Ржевский сначала видит в ней корнета: товарища, соперника, человека действия. Женственность здесь проявляется как скрытая власть. Девушка доказала право быть рядом смелостью, умом и вертикалью. Эта женщина сначала заставляет уважать себя как силу, и только потом разрешает увидеть себя как женщину.

Сначала она заставляет уважать себя как равного. И только потом разрешает увидеть в себе женщину.

«Три орешка для Золушки»: Золушка не только в платье на балу, но и в охотничьем костюме, на коне, с арбалетом. Принц сталкивается не с бедной сироткой, а с дерзкой, ловкой, независимой фигурой, которая ускользает. Она не ждёт спасения, а играет с ним на своей территории.

Золушка как архетип Верхней: она не ждёт спасения, а играет с принцем на своей территории.

«Царевна-лягушка»: женщина скрыта под нечеловеческой маской. Герой видит не то, недооценивает, а потом обнаруживает царственную, прекрасную и могущественную сущность. Это тот же мотив позднего узнавания: сначала маска, потом потрясение, потом понимание, что рядом была сила другого порядка.

Царевна-лягушка как архетип Верхней женщины: сначала маска и недооценка, потом потрясение от силы другого порядка.

Во всех этих произведениях красной нитью важная верхняя тема: гордая женщина не раскрывается через милую покорность, её надо провести через столкновение с равным.

Книга о сильных женщинах