Лицо Воина не просит локонов: почему Верхним женщинам идёт бритая голова
Есть женская красота, которая раскрывается не в локонах, а именно в их отсутствии. Это внешность Верхней.
Ей бритая голова часто идёт потому, что она усиливает уже существующий сигнал: автономию, силу, дистанцию, право не объяснять себя и не объясняться. Такой образ не пытается компенсировать жёсткость «женственными» деталями: рюши не идут как и платья в горох.
Образ в имиджмейкинге — визуальное продолжение характера. Если в лице женщины, в костной структуре уже есть архетипы Воина или Бунтаря, короткая или даже радикальная стрижка очистит её визуал от лишнего.
У нижней логика другая. Её привлекательность чаще строится на доступности, мягкости, декоративности, игре, ей важно нравиться и быть желанной для другого, быть выбранной. Поэтому слишком жёсткая, солдатская стрижка может вступать в конфликт с тем, что она транслирует телом и поведением.
Не потому, что нижняя «не имеет права» бриться, а потому что образ перестаёт быть цельным: визуальный код говорит «я сама задаю правила» («или по-моему, или никак» — у Верхней), а весь остальной архетип — совсем о другом.
У Верхней эта цельность возникает почти автоматически. Бритая голова убирает украшательство и оставляет лицо, осанку, взгляд, голос — на чём её власть и держится. Не на сладости внешности, хотя у меня в лице есть и Любовник, потому и более сексуальные и женственные образы до какого-то предела «вывожу». Чем больше архетипов вложено в наши лица, тем сложнее и многограннее воспринимается облик и образ, а то и лицо.
В сильных лицах часто считывается не один архетип, а сразу четыре-пять, вложенных друг в друга как матрёшки (так, моя «матрёшка» — это «Воин — Бунтарь — Правитель — Любовник»). Поэтому такое лицо не надоедает и не считывается за секунду.
Отсюда и феномен красоты, которая может вообще не быть канонической по отдельным чертам, но при этом намертво удерживать внимание. Та же Анджелина Джоли красива не потому, что её лицо можно разложить на «идеальные» нос, губы и скулы, а потому что в нём одновременно живут сексуальность, опасность, власть, уязвимость и что-то хищное. Чем больше таких слоёв выдерживает лицо, тем шире диапазон образов, которые женщина может на себе «вывезти», не превращаясь в переодетую. Маг — Любовник — Искатель — это она.
Типирование, о котором я говорю, восходит к системе 12 архетипов Кэрол Пирсон.
Классические 12 там такие: Воин, Бунтарь, Маг, Любовник, Шут, Славный малый, Опекун, Правитель, Творец, Невинный, Мудрец и Искатель. В имиджмейкинге эту модель перенесли на внешность: какую историю рассказывает ваше лицо.
Например, архетипы примерно так переводятся во внешний язык:
Правитель — статус, контроль, дорогая простота, архитектурный крой, крупный масштаб.
Бунтарь — нарушение правил, кожа, металл, асимметрия, бритьё, грубая обувь, элементы субкультур.
Воин — функциональность, спортивность, форма, военная эстетика, ощущение готовности действовать.
Любовник — тело, тактильность, сексуальность, мягкие или обтекаемые линии, открытая кожа.
Маг — необычность, драматизм, ощущение почти нечеловеческой красоты.
Творец — сложные сочетания, авторские вещи, нестандартная композиция.
Несколько архетипов в одном лице вполне укладывается именно в современное стилистическое использование этой модели. Человек редко выглядит «чистым Правителем». Гораздо интереснее сочетания: Правитель + Бунтарь (власть без конформизма), Воин + Любовник (жёсткость плюс сильная телесная сексуальность), Правитель + Любовник (статусная, взрослая сексуальность), Бунтарь + Маг (странность, опасность, почти инопланетность).
Я бы это назвала архетипической архитектурой внешности».
Верхняя может выглядеть почти как солдат и при этом парадоксально становиться ещё женственнее. Ей не нужно изображать женщину: её властная женственность выдерживает даже отсутствие всех привычных декораций.
Деми Мур в G.I. Jane, Сигурни Уивер с бритой головой — это не женщины, у которых «убрали женственность». Наоборот: когда исчезает привычная декоративная рамка из волос, лицо становится притягательнее, тело — выразительнее, а женщина вдруг выглядит почти вызывающе-женственной.
Бритая голова вообще беспощадна к социальным ожиданиям. Она убирает один из главных маркёров, которыми женщине принято сообщать, как она старалась быть красивой для других. Солдатская стрижка сообщает прямо противоположное: я выгляжу так, как решила сама. И именно эта автономия часто производит гораздо более сильное впечатление, чем тщательно уложенные волосы до талии.
Причём дело совсем не в мифическом «идеально ровном черепе». Логика иная, а голова может быть какая угодно «нерованая». Бритая голова работает прежде всего вместе с лицом: его геометрией, тяжестью черт, взглядом, мимикой и тем архетипом, который женщина в себе несёт и которые я упомянула выше. Одно лицо без волос становится симметрично-красивым, другое — царственным, третье — хищным.
Женским волевым лицам иногда даже мешает слишком много декоративности: локоны, бантики, «женственные» укладки начинают спорить с тем, что написано у вас на лице. Убираешь волосы — и внезапно всё становится на место.
Поэтому бритая голова Деми Мур в кино не просто следствие армейского сюжета, а часть трансформации героини: никакого желания выглядеть удобной, мягкой или приятной. Почти мужская военная форма при этом не уничтожает её женское тело — наоборот, делает его заметнее через контраст.
С Рипли происходит похожая вещь. Исчезают и волосы, и значительная часть привычного киношного «оформления женщины». Остаются структурный череп, лицо, глаза, мышцы, нечеловеческие выносливость и внутренняя сила. И Сигурни Уивер в этом образе выглядит не просто не менее женщиной, а женщиной другого порядка.
Платья ради платьев, рюши и декоративная миловидность не усиливают меня — гасят. Воин носит структурное: кожа, металл, строгие линии, крупный масштаб, форма. Поэтому после радикальной стрижки приходится пересматривать не только волосы, но и весь гардероб.
Бритая женщина может позволить себе вещи, которые на «традиционно женственном» образе выглядели бы грубо: армейские ботинки, мужской крой, кожаную куртку, жёсткое плечо, массивное серебро, форму почти униформенного характера. Но за счёт открытой шеи, лица, кожи, пластики тела в движении контраст делает её женственность только сильнее.
Верхняя говорит своим поведением и видом: я не спрашиваю, какой вам удобнее меня видеть. Мне не нужно компенсировать свою силу и свой генетический статус длинными волосами, улыбкой и каблуками. Если моё лицо — лицо Бунтаря и Воина, то выглядеть я буду соответственно.